Густо: Если они постоянны и неизменны, и распространены повсюду, тогда это – не инфекция, Гайда, это часть нормальной жизни.
Гайда: Но они не обязательно врожденны – у них есть способность к распространению. Но, безусловно, если они – эндемические, то все местные виды и разновидности выработали пути борьбы с ними…
Густо: Или адаптировались к ним и включили в свой нормальный биологический жизненный цикл. Может быть, они необходимы им.
Гайда: Им необходимо что-то, какой-то механизм, который отделяет их генные молекулы, а затем сцепляет их в случайном порядке?
Густо: Может быть поэтому на Луситании такое малое и скудное разнообразие видов – десколада появилась сравнительно недавно полмиллиона лет назад – и большинство видов не смогло адаптироваться.
Гайда: Мне хочется, чтобы мы выжили, Густо. Следующий зенобиолог скорее всего столкнется с стандартными генетическими адаптациями и не проследит этого механизма.
Густо: Это единственная причина, заставляющая тебя сожалеть о предстоящей смерти?
Владимир Тиаго Гуссман и Екатерина Апарейсайда до Норте фон Хессе-Гуссман, неопубликованный диалог по поводу рабочих гипотез, за два дня до их смерти. Впервые опубликован в «Затерянных ступенях к Пониманию», Мета-Сайенс, Методологический журнал, 2001:12:12:144-45.
***
Эндер пробыл в доме Рибейра до поздней ночи, более часа он потратил на анализ случившегося, особенно после возвращения домой Новинхи. Несмотря на это, проснувшись рано утром, Эндер был полон вопросов, на которые ему предстояло дать ответ. Это было его обычной подготовкой к Разговору со Смертью; он не мог позволить себе отдыха, пока разрозненные кусочки занятий и наблюдений не выстраивались в целостную картину жизни умершего человека. Жизнь мертвого человека имела право жить и существовать, какой бы плохой она не оказалась. Но теперь ко всему примешивалась тревога, теперь его больше заботили живые. Так с ним еще не случалось.
– Конечно, это для тебя более значимо, – сказала Джейн, когда он поделился с ней тем, что смущало его. – Ты оказался вовлеченным. Ты полюбил Новинху еще в Трондейме.
– Может быть я полюбил молодую девушку, но эта женщина эгоистична и угрюма. Ты только посмотри, что она сделала со своими детьми.
– И это говорит Говорящий от имени Мертвых? Судить только по внешним проявлениям?
– Может, я полюбил Грего?
– Ты всегда паразитируешь на людях, которые нуждаются в тебе.
– И Квору. Всех их – даже Майро. Мне нравится этот мальчик.
– И они любят тебя, Эндер.
Он улыбнулся.
– Пока я говорю, людям всегда кажется, что они любят меня. Новинха более прозорлива – она уже ненавидит меня до того, как я скажу правду.
– В отношении нее ты так же слеп, как и все остальные, Говорящий, произнесла Джейн. – Обещай мне, что позволишь говорить от имени твоей смерти. У меня есть, что сказать.
– Оставь при себе, – устало отозвался Эндер. – Хотя у тебя это получится лучше, чем у меня.
Он начал составлять список вопросов, которые ему предстояло разрешить.
1. Почему Новинха сразу вышла замуж за Макрама?
2. Почему Макрам ненавидел своих детей?
3. Почему Новинха ненавидит себя?
4. Зачем Майро позвал Говорящего от имени Лайбо?
5. Зачем Эла позвала Говорящего от имени Отца?
6. Почему Новинха отменила вызов Говорящего от имени Пайпо?
7. Какова непосредственная причина смерти Макрама?
Он остановился на седьмом вопросе. На него легко найти ответ: полное клиническое исследование. С этого, пожалуй, и стоит начать.
***
Врача, проводившего вскрытие Макрама, звали Найвио, что означало «корабль».
– Не из-за моих габаритов, – пояснил он, смеясь, – возможно, потому что я хороший пловец. Мое полное имя Энрико о Навигадор Каронейде. Я рад, что они образовали прозвище от «корабельщика», а не от «маленькой пушки».
Получилось бы слишком много непристойных кличек.
Его общительность не обманула Эндера. Найвио был добропорядочным католиком и во всем слушался епископа. Ему было указано всячески препятствовать Эндеру узнать и выяснить что-либо, даже если он сам не одобрял этого.
– Есть два способа, позволяющих получить ответ на мой вопрос, спокойно сказал Эндер, – я спрашиваю, а вы мне честно отвечаете. Или я обращаюсь к Конгрессу Звездных Путей за разрешением на просмотр всех ваших отчетов. Расходы, затрачиваемые на ансибл, очень высоки. В том числе, обращение за разрешением имеет установленный тариф. Ваше же нежелание и сопротивление предоставить информацию противоречит закону. Стоимость будет взыскана с вашей колонии, уже задолжавшей достаточно фунтов. Кроме того, двойная стоимость разрешения вместе с выговором будут предъявлены вам, как виновнику.
Улыбка Найвио медленно сползала с лица по ходу речи Эндера. Он холодно ответил:
– Конечно, я отвечу на все ваши вопросы.
– В этом вопросе не может быть никаких «конечно», – сказал Эндер. Ваш епископ призвал людей Милагра к незаметному, негласному бойкоту официально вызванного представителя. И вы поступите во благо всех, если предупредите, что при продолжении подобной радушной конфронтации я буду вынужден ходатайствовать об изменении своего статуса из министра в инквизитора. Я уверен, что мое ходатайство будет удовлетворено, поскольку моя репутация безупречна, и Конгрессу Звездных Путей хорошо известно мое имя.
Найвио хорошо знал, что это означает. Как инквизитор, Эндер приобретает полномочия члена Конгресса, а, следовательно, вправе отменить лицензию католичества, выданную колонии, положить конец влиянию религии и религиозным гонениям. Это может повлечь глубокие социальные изменения, переворот, и не только потому, что епископ будет немедленно смещен со своего поста и отправлен в Ватикан для разбирательства.
– Почему вы хотите это сделать, ведь вы же знали, что мы против вашего вмешательства? – спросил Найвио.
– Кто-то же вызвал меня, иначе я не мог оказаться здесь, – сказал Эндер. – Вам могут не нравиться законы, досаждающие вам. Но они защищают многих других католиков и целые миры, исповедующие иные вероучения.
Найвио постучал пальцами по краю стола.
– Какие у вас вопросы ко мне, Говорящий, – сказал он примирительно, давайте начнем.
– Для начала достаточно простой вопрос – что явилось непосредственной причиной смерти Махроса Мария Рибейра?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
